Назад к списку

Но здесь наша родина... 

Анонс новой книги

А не пойти ли тебе…?

... 

Мы идем с подругой и коллегой в одном лице с работы через Городской парк культуры и отдыха. Парк устроен в лучших советских традициях: тенистые аллеи, клумбы, фундаментальные скамейки, гипсовые женщины с веслами и мальчики с горнами. Радио бодрит знакомой до зубной боли музыкой. Биллиардная – официальное злачное место - дымит, стучит шарами, извергает из себя проигравшихся, подпивших мужиков. Один такой, выплюнутый, раздраженно потоптался у порога дымного «рая», понял, что не светит, и направился развинченной походкой по аллее к выходу. Тут, как на грех, наткнулся на нас. Глаз вспыхнул бусинкой азарта с новой силой: «Вот сейчас отыграюсь! Есть, все же, фарт!». А «фарт», не смотри, что на «шпильках», в боевой раскраске и при параде, только снаружи блестящий, а изнутри – лошадь после пашни. Но он же не знал или не хотел знать, что день сегодня не задался. 

- Девчонки! Вы куда гуляете? Вас проводить? 

Несколько зазываний мы пропустили безответно. Наконец, я со вздохом, чисто по-человечески попросила:

- Парень, отстань, а? Не видишь, ничего не будет. Устали девочки. Ты иди, ладно?

Но у него, видно, замкнуло - как заведенный талдычил своё. Выход все не приближался, аллея растягивалась резинкой от старых трусов. 

- Слушай, мужик, отстань. По-хорошему же просим. Ну, что, тебя послать?

«Фартовый» нахохлился боевым петухом и с вызовом спросил:

- А можешь?- Да,- спокойно – устало ответила я,- иди на …

Он замер, сжался в комок, не то от неожиданности, не то, готовясь к нападению. Подруга тоже сгруппировалась. Я продолжала спокойно шагать к недосягаемому выходу. 

- Ты свихнулась,- зашипела очнувшаяся приятельница,- он же мог нас ударить!

- Но не ударил. Я обернулась. Парень шагал в противоположную сторону.

- Но мог!

- Не мог. Мы его не трогали. Что просил – получил.

Поезд третьи сутки пытался сбить из моих мощей масло, перемещая их от крайней северной точки родины к южно-морской. Пассажиры дальнего следования обжились, притерлись друг к другу и горластой проводнице. Оставалось пережить полтора суток в железнодорожном миксере, и благодатное море примет нас в свои ласковые объятья.

Я вышла из купе по одному из малочисленных вагонных маршрутов и столкнулась с ним нос к носу. «Семейная» майка обнажала расписные плечи в куполах, «стальная улыбка» северного зэка украшала худенькую, скуластую мордочку. Тощий, низкорослый, нескладный, похожий на окрысившегося, недокормленного подростка, при ближайшем рассмотрении, оказался не таким уж юным. Мелкие дворняги, пока не поседеют и не покроются колтунами, обычно выглядят щенками. И тот же настороженно-заискивающий взгляд. Он мигом сделал кобелиную стойку и заговорил в развязной блатной манере, но в пределах допустимого. Я, не отвечая, двинулась по узкому проходу. Его, видимо, задело, что я не напряглась, не испугалась, игнорировала его. Тенорок стал визгливее и громче. Я обернулась, еще раз внимательно окинув его взглядом, по результатам осмотра поинтересовалась простодушно: "Мужик, ты себя в зеркало видел?". Он окаменел. На металлических зубах блестели солнечные зайчики. Я покинула кавалера раньше, чем он подобрал отвисшую челюсть. Краем глаза, ухватив рыбьи, выпученные в ужасе глаза проводницы, я скрылась за спасительной дверью туалета. Только через пару минут, визгливый мат пронесся мимо, в тамбур.

- Ты что?- голосила, благоухая потной форменной рубахой, свидетельница неудавшегося ухаживания.- Он ведь тебя убить может. Он же только что откинулся. Пятнадцать лет отмотал за убийство.

Про убийство я поняла, благодаря чему перевела остальную «феню».

- Ну, если сразу не кинулся, не убьет. Я его на свидание не приглашала, а «подвигов» себе этот недомерок сколько угодно припишет.

Ресторанные вечера в перестроечные времена очень напоминали Мосфильмовский НЭП. Костюмы другие, а типажи все те же. Гостиничный ресторан под одной из знаменитых Алма-Атинских высоток уже дымил и гудел, как растревоженный улей, когда мы с другом спустились поужинать. Официанты, как деловитые пасечники, сновали между столиков с сосредоточенными лицами. Изобразив внимание, раскосая красавица довольно быстро обслужила, калькулировав по нашему «прикиду», явно с положительным сальдо, обсчет и чаевые.Компенсацией за «среднюю» еду и спиртное для меня, хищницы, стал кусок хорошо отбитого мяса. И только-только радость от сытого тепла затопила усталое тело, заглушила табачную вонь и кабацкий шансон, как он нарисовался. Определенно, «новый казах» (ну, не скажешь «новый русский», если он казах). Глаза стеклянные, тощие джинсовые ноги колесом держат плохо. Но речью, причем русской, еще владеет.- Можно пригласить вашу девушку?- Она не танцует.Пауза. Дальше по кругу тот же диалог несколько раз. Снова пауза. И коронный номер:

- Можно пригласить вашу девушку? Я заплачу! Сколько?

Друг мой, человек адекватный, в бутылку не полез. Сказал насмешливо и жестко:

- У тебя денег не хватит!Самец почти трезво насторожился, я тоже. Мы были вдвоем на чужой территории. Из плюсов был только один – мой друг тоже казах. И когда скандал должен был уже грянуть, мой ангел хранитель вынул козырь из своего рукава. 

- Жаркын-Бек, салам дорогой! Какими судьбами?! 

Столик окружила шумная мужская компания. Самец - оригинал растворился.

В тот вечер, уловив ситуацию, хранитель мой был очень бдителен и спас мою никчемную жизнь во второй раз. Я пошла в дамскую комнату. Лестница в цокольный этаж вела монументальная. На ступеньках стояли путаны национального разлива. Честно говоря, я первый раз видела проституток – казашек. Южный женский национальный тип сильно отличался от северного. Высокие, с матовой кожей, с большими черными глазами, луноликие в спецодежде (мини, чулки-сетка, каблуки в полроста) проводили меня зорким взглядом до самой кабинки. Я решила, расовая неприязнь. Ошибочка вышла. На обратном пути, где-то на середине лестницы, плотная, задастая деваха заступила мне дорогу. Я не из пугливых. Спокойно, молча на неё смотрела. 

- Красивые у тебя серьги,- прокуренным голосом констатировала она.

Аметистовые, дареные бабушкой серьги, действительно были красивыми, и я охотно согласилась:

- Да, красивые, старинная вещь.

Девица явно не ожидавшая такого хладнокровия, на мгновение задумалась, потом кивнула товаркам, и они синхронно закрыли нас своими тазами и бюстами с двух сторон. «Ювелирша» же неожиданно резко толкнула меня к стене и профессиональным движением прижала горло локтем поперек. 

- Снимай!

- Сейчас, все брошу, и а, ну, давай снимать. 

Столько русских слов и в таком сочетании она не знала. Снова секунду покумекала, и решила действовать самостоятельно. От разрыва мочки уха меня спас Жорик, Жаркын-Бек, то бишь. Сами понимаете, по чьему наущению, он, обеспокоенный моим долгим отсутствием, пошел искать меня прямиком в женский туалет.

- А что это вы тут делаете, девочки?- поинтересовался он с угрожающей интонацией. 

Разбойницы расступились.

- Беседуем о своем, о женском, о побрякушках,- вяло пошутила я. 

Девицы скучковались и ретировались вниз лестницы. Жора проследил за ними взглядом, а я резюмировала:

- Где им самое место.- Где?- поинтересовался спаситель.- Где-где? На дне. А еще журфак окончил.

Мы облегченно рассмеялись.

- Бытийность, как и все прочее, инфернальна,- говаривал мой учитель.

Истинно так. В один из переходных «серых» периодов, я продавала «Гербалайф». Вот вам и «Ну, да?!». Дама я обстоятельная, все делаю с размахом и качественно, на результат. Иначе, к чему стебаться? Вникла в состав, показания, противопоказания (это только на «сетевых» тусовках врут, что всем «продукт» можно) и стала торговать. Получалось, не только продавать, но и не вредить, и даже пользу приносить. Но сейчас не о том. 

Выходить из дому я очень не люблю, потому дала объявление и в отведенные часы купечествовала по телефону. Если вы продавали по объявлению хотя бы старую швейную машинку, вы меня понимаете. А тут, пресловутый «Гербалайф»- мечта похудеть, обжираясь на ночь, в самый разгар его нашествия. Вменяемые и не очень, и совсем невменяемые, в отведенные на торговлю два телефонных часа, даже при моей психоэмоциональной устойчивости, выпивали «ведро крови». 

Разговор с этой средневозрастной теткой напоминал старый анекдот.

- Алло! Это бюро ритуальных услуг?

- Да. Здравствуйте! Чем могу вам помочь?

- Можно заказать у вас гроб?

- Да, пожалуйста.

- Простите, а можно прямоугольной формы?

- Разумеется.

- Спасибо! До свидания!

- Алло! Я вам сейчас звонила по поводу гроба.

- Да-да, я помню.

- Скажите, а можно заказать гроб квадратной формы?

- Конечно.

- Благодарю!

- Извините, это снова я. А круглый гроб вы можете изготовить?

- Можем, конечно, если вы желаете.

- Прошу прощения, но я еще хотела уточнить…

- Слушаю.

- А элипсообразный гроб вы можете сделать?

-Вы что, дура?!

- Да, а что?

Я её честно спросила, чего она ждет от добавок, тщательно выяснила про здоровье и образ жизни, и честно ответила, что желаемый результат она с «Гербалайфом» получить не может по тем-то и тем-то причинам. А может получить только такой-то результат. Подробно ответила на все вопросы и, облегченно вздохнув, положила трубку. Когда она перезвонила в пятый раз, я вежливо и почти нежно сказала:

- Женщина, идите в ж…

- Что?

- Идите в ж…,пожалуйста.

И положила трубку. Больше она не перезванивала.

Мой учебный центр находился на арендованной территории – в отдельном крыле детского сада. По выходным, в семинарские дни, дверь в общий коридор открывали, чтобы пользоваться дополнительным туалетом. Во всем здании кроме нас и сторожа никого не было. Сторожа либо заступали на вахту, запирали двери и уходили домой до вечера, либо напивались и мирно спали где-нибудь в группе, никакого беспокойства не доставляя.

В очередной воскресный день, сторож, как обычно, отбыл восвояси, а мы работали. Шел трудный процесс, требующий полной тишины, сосредоточенности от тренера и участников. Неожиданно в коридоре раздались гулкие шаги. Кто-то шел и, распахивая все двери подряд, зазывал: «Петя! Петь, ты где?». Я сделала предупреждающие знаки семинаристам, чтобы продолжали, не отвлекались. Наконец, наша дверь со стуком распахнулась, и полупьяный мужик застыл изваянием на пороге от неожиданно открывшегося зрелища. И было отчего. В предыдущих помещениях кроме детских кроваток и игрушек ничего и никого, а тут человек тридцать народу сидят кружком в полном молчании. Я прижала палец к губам, призывая и его к тишине, и показала рукой направление от двери. Мужчина ожил, но не внял. Вместо этого громко спросил: «Вы сторожа не видели?». Я отрицательно покачала головой и повторила предыдущие телодвижения. Но короткое замыкание в его голове, случившееся под влиянием увиденного, не позволило принимать невербальные сигналы. «А где он? Не знаете?». В ответ отрицательное кивание. Он помолчал немного и удивленно-хамовато спросил: « А что вы тут делаете?». «Мужик, пошел на…»- сказала я раздельно, четко и с нажимом. Он изумился не меньше, чем, когда нас увидел, но команду выполнил – вышел и закрыл дверь. Через несколько шагов в коридоре остановился и сам себя ошарашенно спросил: «Это что же, она меня послала?». Постоял немного и удалился, даже не пытаясь больше искать Петю. Видимо, в заданном направлении.

По окончании упражнения, во время обсуждения, пораженные семинаристы (в основном, доктора) возбужденно рефлексировали:- Мы не ожидали, что вы его пошлете!

- А что я должна была сделать? Вступить с ним в объяснения, прервать процесс, в котором я отвечаю за результат, вашу жизнь и здоровье? Он видел, что люди заняты, я его просила по-человечески не мешать? Он зашел не на свою территорию и вымогал, чтобы его послали. И я, воспитанная, образованная дама, сделала то, чего от меня ждали. Единственно возможное и эффективное.

Это все правильные слова. А проще? Не ходи в чужой огород, не замай, чтобы не спросили: «А не пойти ли тебе…?» 

2016 г.